Древнерусская литература. «Слово о полку Игореве»

Древнерусская литература охватывает семь веков — от принятия христианства (988) до конца XVII столетия. Читать её как «раннюю русскую литературу» неверно: у неё другие правила. Анонимность. Автор не заявляет себя: он не творец, а свидетель или переписчик. Имя книжника упоминается редко и почти никогда не важно. Историзм. Вымысла нет и быть не должно: описываются события, которые считаются подлинными. Чудо — тоже часть истории, а не выдумка. Религиозность. Литература не отделена от церкви; всё происходящее оценивается через христианские представления о добре и зле. Литературный этикет. Каждому герою и каждой ситуации положены свои слова и жесты: князь перед битвой произносит подобающую речь, святой в житии проходит канонический путь. Из-за этого древнерусские тексты полны устойчивых формул и постоянных эпитетов. Рукописность. Текста в современном смысле нет: каждый переписчик мог сокращать, дополнять, объединять — поэтому один памятник существует в нескольких редакциях.

• • Зачин. Автор размышляет, как вести рассказ: «по былинам сего времени, а не по замышлению Бояна». Боян — легендарный певец прошлого, который «растекался мыслию по древу, серым волком по земле, сизым орлом под облаками». Автор сознательно отказывается от его манеры: он будет говорить правду о своём времени.
• • Поход и битва. Затмение солнца — грозное знамение, но Игорь идёт вперёд: «Лучше ведь убитым быть, чем полонённым быть». Первый бой выигран, второй проигран; Игорь и Всеволод попадают в плен. Всю часть держит рефрен «О Русская земля! Уже за холмом ты!»
• • Сон и «золотое слово» Святослава. Киевский князь видит вещий сон и обращается к князьям: он упрекает Игоря и Всеволода за то, что они пошли за славой в одиночку, и призывает всех «вступить в золотое стремя за обиду сего времени, за землю Русскую, за раны Игоревы». Это идейный центр произведения.
• • Плач Ярославны. Жена Игоря плачет в Путивле «на забрале», обращаясь к ветру, Днепру и солнцу. Лирическая вершина текста.
• • Бегство и возвращение Игоря. Природа помогает князю: Донец укрывает его, дятлы указывают путь. Финал — слава князьям и дружине.

У «Слова о полку Игореве» необычная судьба, и её спрашивают в заданиях на знание историко-литературного контекста. Единственный известный список памятника был обнаружен в начале 1790-х годов графом А.И. Мусиным-Пушкиным, собирателем древностей и обер-прокурором Синода. Рукопись входила в сборник, купленный у настоятеля Спасо-Ярославского монастыря. В 1800 году «Слово» впервые издали — с параллельным переводом на современный русский язык. В 1812 году во время московского пожара собрание Мусина-Пушкина сгорело, и рукопись погибла. Остались только печатное издание 1800 года и копия, сделанная для Екатерины II. Именно поэтому в науке XIX–XX веков не раз возникал спор о подлинности памятника: скептики предполагали подделку конца XVIII века. Решающим доводом в пользу подлинности стали берестяные грамоты и данные языка: академик А.А. Зализняк в книге «Слово о полку Игореве: взгляд лингвиста» (2004) показал, что текст воспроизводит тонкие особенности древнерусского языка XII века, которых фальсификатор XVIII века знать не мог. Для экзамена важно запомнить три даты: около 1185 — события и создание; начало 1790-х — находка; 1800 — первое издание; 1812 — гибель рукописи в пожаре. И имя Д.С. Лихачёва, чей перевод и комментарий стали в школе основными.

Без событийной канвы «Слово» читается как набор красивых образов, поэтому разберём её по шагам. Весной 1185 года новгород-северский князь Игорь Святославич вместе с братом Всеволодом (прозванным Буй Тур), сыном Владимиром и племянником Святославом Ольговичем пошёл в степь на половцев. Поход был самовольным: киевский князь Святослав Всеволодович годом ранее уже ходил на половцев большой коалицией и одержал победу, а Игорь в том походе не участвовал и решил добыть славу отдельно. 1 мая 1185 года войско увидело солнечное затмение — по представлениям времени, грозное предзнаменование. Игорь не повернул назад: «Лучше ведь убитым быть, чем полонённым быть». Первая стычка принесла победу и богатую добычу. Но на третий день русские полки были окружены у реки Каялы и разбиты наголову; сам Игорь попал в плен — случай для русского князя редкий и позорный. Половцы, поняв, что Русь беззащитна, двинулись на её южные земли. Через некоторое время Игорь бежал из плена с помощью половчанина Овлура и вернулся в Киев. Автор «Слова» пишет по горячим следам. Его цель не рассказать о битве — о ней и так все знали, — а объяснить причину поражения: князья действуют врозь, «сказал брат брату: это моё, и то моё же», и потому степь берёт верх. Вот почему главная мысль памятника — призыв к единению, а не прославление похода.

Плач Ярославны — небольшой отрывок, но на экзамене он встречается чаще остальных, и вот почему. Во-первых, это единственный женский голос в воинской повести. Вся остальная поэма — о дружинах, походах и князьях; здесь на мгновение открывается частная человеческая беда. Во-вторых, плач построен на обращениях к силам природы: к ветру, к Днепру Словутичу, к солнцу. Ярославна упрекает и умоляет их, разговаривая как с живыми существами, — это олицетворение, и именно этот термин чаще всего спрашивают по фрагменту. Обращение к неодушевлённому адресату называют также риторическим обращением. В-третьих, фрагмент опирается на фольклорный жанр плача (причитания): троекратное обращение, повторяющиеся формулы, сравнение себя с птицей — «Полечу, — говорит, — кукушкою по Дунаю». Автор «Слова» вводит в книжную ораторскую речь устную народную традицию, и на стыке этих двух начал и держится поэтика памятника. В-четвёртых, плач композиционно связан с побегом: сразу после него Игорь бежит из плена. Природа как будто откликается на мольбу — Донец помогает князю, «стелет ему зелёную траву на своих серебряных берегах». Отсюда вывод, который нужен в задании 4: плач Ярославны не украшение, а поворотная точка сюжета. И пятое, о чём полезно помнить для сопоставления в задании 5: у Ярославны есть литературные «родственницы» — героини, чья любовь и верность становятся силой: Татьяна Ларина, Маша Миронова из «Капитанской дочки», Наташа Ростова, Маргарита у Булгакова.