Серебряный век: символизм, акмеизм, футуризм

«Золотым веком» русской поэзии называют пушкинскую эпоху — первую треть XIX столетия. «Серебряный век» — название, данное по аналогии эпохе конца XIX — первой четверти XX века, когда русская поэзия пережила второй за сто лет расцвет. Кто именно ввёл выражение, спорят: его связывают и с философом Н.А. Бердяевым, и с поэтом Н.А. Оцупом, и с мемуарами С.К. Маковского, чья книга «На Парнасе Серебряного века» (1962) закрепила термин окончательно. Границы условны, и на экзамене достаточно помнить рамку: от начала 1890-х (первые манифесты символистов) до середины 1920-х (гибель Есенина в 1925-м, отъезды и запреты, конец свободного книгоиздания). Внутри этой рамки помещается сразу несколько поколений и как минимум три враждующих течения. И вот главный вопрос, ради которого этот урок нужен. Почему за двадцать лет поэзия успела поссориться сама с собой трижды? Ответ не в моде. Все три течения спорили об одном и том же: что такое слово в стихах. Символисты ответили: слово — это намёк. Оно указывает на то, чего назвать нельзя. Акмеисты возразили: слово — это имя вещи. Роза должна быть розой, а не знаком чего-то высшего. Футуристы заявили: слово негодно и его надо сделать заново, потому что старый язык не выдерживает нового мира — города, машины, толпы. Если вы понимаете этот спор, различать течения в задании 6 или 7 становится просто: вы смотрите не на тему стихотворения, а на то, как автор обращается со словом. Общее слово для всех трёх — модернизм: так называют художественные течения конца XIX — начала XX века, порвавшие с традицией реалистического изображения ради поиска новых форм.

Начало принято отсчитывать от лекции и статьи Д.С. Мережковского «О причинах упадка и о новых течениях современной русской литературы» (1893). Мережковский назвал три составные части нового искусства: мистическое содержание, символы и расширение художественной впечатлительности. В 1894–1895 годах В.Я. Брюсов выпускает три тонких сборника «Русские символисты», где печатает и собственные стихи под чужими именами, чтобы создать впечатление целого направления. Оттуда же самое осмеянное одностишие русской поэзии — «О закрой свои бледные ноги», которое два десятилетия цитировали как доказательство, что символисты сошли с ума. Ключевое понятие — символ. Это многозначный образ, который нельзя перевести одним значением. Если вы можете сказать, что именно означает образ, — перед вами аллегория, а не символ. Весы означают правосудие: это аллегория. Блоковская Незнакомка не означает ничего одного — и потому символ. Второе понятие — двоемирие. Символисты исходили из того, что есть два плана бытия: видимый земной мир и высшая реальность, которой он лишь отблеск. Задача поэта — не описывать видимое, а указывать сквозь него на невидимое. Отсюда вся образность: туман, сны, отражения, зеркала, даль, музыка. Два поколения символистов различают обязательно. Старшие (Д.С. Мережковский, З.Н. Гиппиус, В.Я. Брюсов, К.Д. Бальмонт, Ф.К. Сологуб) вышли к символизму от европейского декаданса и занимались прежде всего формой и новой музыкой стиха. Младшие (А.А. Блок, Андрей Белый, Вяч.И. Иванов) пришли позже, около 1900 года, и опирались на философию Владимира Соловьёва с его учением о Вечной Женственности (Софии) — женственном начале, способном спасти мир. Отсюда ранний Блок с его Прекрасной Дамой. Приметы в тексте, по которым течение узнаётся сразу: заглавные буквы у отвлечённых слов (Она, Ты, Вечность), туманность и зыбкость образа, музыкальность (повторы, ассонансы), слова «сон», «тень», «даль», «неведомый», «незримый».

К 1910 году символизм зашёл в тупик: намёк на невыразимое перестал быть открытием и превратился в набор приёмов. Возражение пришло от бывших учеников символистов. В 1911 году Н.С. Гумилёв и С.М. Городецкий основали «Цех поэтов» — объединение с подчёркнуто ремесленным названием: поэзия здесь считалась работой, а не пророчеством. В 1913 году вышли программные статьи: «Наследие символизма и акмеизм» Гумилёва и «Некоторые течения в современной русской поэзии» Городецкого; тогда же написана статья О.Э. Мандельштама «Утро акмеизма». Слово «акмеизм» происходит от греческого «акме» — высшая степень, вершина, цветение. У течения было и второе самоназвание — адамизм, от имени Адама, впервые называвшего вещи их именами. Оба слова означают одно и то же, и в задании может встретиться любое. Суть возражения символистам укладывается в одну фразу: вещь должна вернуть себе вес. Роза у акмеиста — роза, а не знак Вечной Женственности; камень — камень (первая книга Мандельштама так и называется — «Камень», 1913). Мир не отблеск иного мира, а сам по себе ценен и достоин точного называния. Отсюда приметы стиля: предметная деталь вместо тумана, ясный синтаксис, обозримая композиция, интерес к культуре и архитектуре (собор, камень, зодчество как образ построенного стиха), к географии и истории. Поэты акмеизма: Н.С. Гумилёв, А.А. Ахматова, О.Э. Мандельштам, С.М. Городецкий, М.А. Зенкевич, В.И. Нарбут. Судьба течения оказалась короче манифестов: «Цех поэтов» распался, а сами поэты быстро переросли программу. Ахматова всю жизнь называла себя акмеисткой, но её зрелые стихи не укладываются ни в какую программу. Проверка на экзамене. Если в стихотворении вещи названы точно и без мерцания, если есть дата, город, предмет, деталь одежды, — почти наверняка акмеизм.

Третье течение возражало не только символизму, а всей предшествующей литературе сразу. В декабре 1912 года вышел сборник «Пощёчина общественному вкусу» с манифестом, подписанным Д. Бурлюком, А. Кручёных, В. Маяковским и В. Хлебниковым. В нём сказано прямо: «Бросить Пушкина, Достоевского, Толстого и проч. и проч. с Парохода Современности». Фразу надо помнить: её цитируют в заданиях чаще всего. Группа называлась «Гилея» и была самой значительной из футуристических объединений; её участники именовали себя кубофутуристами. Существовал и эгофутуризм — отдельное течение во главе с Игорем Северяниным, с культом изысканности и собственными словечками («поэза», «грёзофарс»). Что футуристы предлагали взамен. Во-первых, новое слово: неологизмы, собранные из живых русских корней. Хлебников выводил из корня «смех» целое стихотворение — «Заклятие смехом», где почти все слова придуманы им самим. Во-вторых, заумь — стихи из слов, не имеющих словарного значения, где смысл держится на одном звуке; хрестоматийный пример — «Дыр бул щыл» А. Кручёных. В-третьих, новую подачу: жёлтая кофта, выступления со скандалом, стихи, читаемые с эстрады во весь голос. Важно понимать, что это не хулиганство ради хулиганства. Футуристы были первым поколением, выросшим в городе с электричеством, трамваем, кинематографом и рекламой, и они честно считали, что для этого мира нужен другой язык — быстрый, громкий, резкий. Отсюда и городская тема, и гипербола, и грубая лексика, и «лесенка» Маяковского, разбивающая строку на ударные куски. Поэты: В.В. Маяковский, В. Хлебников, А. Кручёных, Д. Бурлюк, В. Каменский; в эгофутуризме — И. Северянин.

Понять эпоху по одним стихотворениям нельзя: поэзия была в ней частью общего движения, и в кодификаторе прямо сказано, что от выпускника ждут умения сопоставлять литературу с другими искусствами. Живопись. М.А. Врубель написал портрет Брюсова и создал «Демона сидящего» — образ, который символисты считали своим. Объединение «Мир искусства» (А.Н. Бенуа, К.А. Сомов, Л.С. Бакст) издавало одноимённый журнал, где печатались и стихи; книжная графика этого круга определила облик поэтических сборников. К.С. Петров-Водкин с его «Купанием красного коня» (1912) дал эпохе образ, который потом читали как предчувствие войны и революции. Музыка. А.Н. Скрябин писал сочинения, в которых музыка должна была соединиться со светом, — чистейший символистский замысел. И.Ф. Стравинский с балетами «Жар-птица», «Петрушка» и «Весна священная» сделал для музыки то же, что футуристы для слова. Театр и балет. Русские сезоны С.П. Дягилева в Париже с 1909 года прославили русское искусство в Европе. В театре В.Э. Мейерхольд ставил условные спектакли, где актёр не изображал жизнь, а строил знак, — прямое продолжение символистской эстетики. Философия. Владимир Соловьёв с учением о Вечной Женственности дал младосимволистам почти готовую поэтическую программу; Н.А. Бердяев и С.Н. Булгаков участвовали в тех же кружках, что и поэты. Зачем это в сочинении. Фраза «модернизм был не литературным, а общекультурным движением: Врубель в живописи, Скрябин в музыке, Мейерхольд в театре искали того же, что символисты в слове, — выхода за пределы прямого изображения» выполняет требование кодификатора о связи с другими искусствами и сразу показывает кругозор. И ещё одна деталь. Многие поэты Серебряного века сами занимались другими искусствами: Маяковский учился живописи и рисовал плакаты «Окон РОСТА», Волошин писал акварели, Кузмин сочинял музыку. Границы между искусствами в эту эпоху были намеренно размыты, и это часть её сути, а не случайность биографий.

Краткий ответ по Серебряному веку почти всегда упирается в один из шести терминов. Разберём места, где теряют балл. Течение или направление. Если спрашивают направление, ответом чаще будет модернизм; если течение — символизм, акмеизм или футуризм. Читайте формулировку буквально. Символ и аллегория. Символ многозначен, аллегория расшифровывается однозначно. Проверка: попробуйте назвать значение одним словом. Получилось — аллегория. Символ и образ. Всякий символ — образ, но не всякий образ — символ. Символом образ становится тогда, когда выходит за пределы сюжета и начинает означать больше, чем изображает. Неологизм и окказионализм. В школьной практике оба слова принимают за авторское новое слово («громадьё», «прозаседавшиеся», «смехачи»). В строгом смысле окказионализм — слово, созданное для одного случая и не вошедшее в язык, а неологизм может в язык войти. В ответе безопаснее писать неологизм, если в задании не сказано иначе. Заумь. Отдельный термин: стихи из слов без словарного значения, где смысл держится на звучании. Приписывается футуризму, прежде всего Кручёных и Хлебникову. Как писать ответ. Одно слово, строчными буквами, в именительном падеже, без кавычек и пояснений: символизм, акмеизм, футуризм, имажинизм, модернизм, заумь. Приписка вроде «символизм (Блок)» считается лишней и может стоить балла.

Темы по Серебряному веку формулируются обычно так: «Поиск нового поэтического языка в лирике Серебряного века», «Образ России в поэзии XX века», «Поэт и эпоха», «Как изменилось представление о назначении поэта». Ошибка номер один — пересказать урок: перечислить три течения с датами и представителями. Это справка, а не сочинение, и по критерию о развитии мысли она не проходит. Что делать вместо. Стройте работу на одном вопросе и двух-трёх стихотворениях, которые отвечают на него по-разному. Пример готового хода для темы о новом поэтическом языке: Тезис. На рубеже веков русская поэзия перестала доверять привычному слову, и каждое течение предложило свой выход. Первый пример. Блок, «Незнакомка»: слово работает как намёк, героиня не описана, а явлена, сама реальность поставлена под сомнение вопросом «Иль это только снится мне?». Второй пример. Ахматова: вместо намёка — точная предметная деталь, по которой читатель сам восстанавливает чувство; знаменитая перепутанная перчатка говорит о смятении больше любого описания. Третий пример. Маяковский, «А вы могли бы?» или «Послушайте!»: поэт не ищет готового слова, он его делает — вместе с новым ритмом и новой громкостью. Вывод. Три ответа несовместимы, и именно поэтому эпоха оказалась так плодотворна: спор о слове заставил каждого поэта обосновать собственный язык. Теория на месте. В такой работе сами собой оказываются названы символ, деталь, неологизм, тоническое стихосложение — то есть выполнен критерий о владении литературоведческими понятиями, и ничего не пришлось вставлять искусственно.

Серебряный век кончился не потому, что поэты исписались. Его кончила история, и знать этот сюжет нужно: он часто оказывается нужной частью сочинения. Гумилёв расстрелян в 1921 году по обвинению в участии в заговоре. Блок умер в том же 1921-м, в сорок лет, измученный и разочарованный. Есенин погиб в 1925, Маяковский застрелился в 1930. Цветаева уехала в эмиграцию в 1922-м, вернулась в 1939-м и покончила с собой в 1941. Мандельштам умер в пересыльном лагере под Владивостоком в 1938. Ахматова пережила всех: расстрелянного первого мужа, арестованного сына, постановление 1946 года, запрет печататься — и умерла в 1966-м. Уехали: Бальмонт, Мережковский и Гиппиус, Иванов, Северянин, Ходасевич, Георгий Иванов. Остались и замолчали: многие из тех, кто не уехал. То есть эпоха, давшая русской поэзии второй расцвет, закончилась гибелью и рассеянием почти всех своих участников в течение двадцати лет. Это не «печальный факт биографии» — это то, что слышно в самих стихах позднего Серебряного века и что объясняет, почему главные их книги («Реквием», «Поэма без героя») написаны уже не о поэзии. Связка вперёд. Из этой эпохи вырастает вся русская поэзия XX века: от Заболоцкого и Тарковского до Бродского, который прямо называл Ахматову и Цветаеву своими учителями. Связка назад ведёт к Тютчеву и Фету: именно их символисты объявили своими предшественниками — за музыкальность, за ощущение двух миров, за отказ от прямого высказывания.