Эпизод эпического произведения: образ героя и деталь

Первые два ответа экзаменационной работы выглядят почти одинаково: дан фрагмент, задан вопрос, надо написать 3–5 предложений с опорой на текст и не менее чем с двумя примерами. Каждый стоит 5 баллов (К1 — до 3, К2 — до 2), на каждый отведено 20 минут. Вместе это 10 баллов из 40, то есть четверть работы. Но различие между ними есть, и оно важнее сходства. Задание 1 даёт фрагмент и спрашивает о нём. Задание 2 просит обратиться к другому эпизоду того же произведения, который ученик выбирает сам. Это единственное место в обоих экзаменах, где выбор материала отдан школьнику, и критерий К1 прямо добавляет требование: выбранный фрагмент должен соответствовать заданию. Что это значит на практике. Если в задании 2 просят показать, как проявляется скупость Плюшкина, а вы вспоминаете сцену с Маниловым, ответ не засчитают, даже если он умный: фрагмент выбран не тот. Значит, готовиться надо не только к чтению, но и к поиску — знать в каждом произведении по два-три эпизода на каждую крупную тему. Запомните форму ответа. Она короткая и жёсткая, и в неё надо укладываться: 1. Утверждение — прямой ответ на вопрос, в котором уже назван приём или свойство. 2. Первый пример — короткая цитата в кавычках плюс объяснение, что она показывает. 3. Второй пример — то же самое. 4. Вывод — одно предложение, возвращающее к вопросу. Четыре предложения — идеальный объём. Пять — верхняя граница, а не цель. И главное правило, из-за которого теряют больше всего баллов: в каждом предложении ответа должно быть слово из текста. Как только текст исчезает, предложение превращается в общую фразу, а общие фразы эксперт не засчитывает.

Разберём фрагмент по частям — на нём видно всё, что нужно уметь делать с портретом. Первое: найдите сравнение и проследите, как оно разворачивается. Собакевич «показался весьма похожим на средней величины медведя». Дальше Гоголь не бросает сравнение, а достраивает его: фрак «медвежьего цвета», ступни ставит «и вкривь и вкось», на чужие ноги наступает. Медвежье в герое уже не сравнение, а способ существования. Приём называется развёрнутым сравнением, и назвать его в ответе стоит обязательно. Второе: обратите внимание на повтор. «Рукава длинны, панталоны длинны» — одно и то же слово дважды подряд. Гоголь мог написать «одежда была велика», но повторил, и повтор неуклюж намеренно: фраза спотыкается так же, как герой. Третье: посмотрите на детали, которые не работают на характер прямо. «Цвет лица имел калёный, горячий, какой бывает на медном пятаке». Сравнение с монетой уводит от медведя к металлу и деньгам, а Собакевич — самый расчётливый из помещиков, единственный, кто торгуется всерьёз. Одна деталь связала внешность с делом. Четвёртое: заметьте, чего в портрете нет. Гоголь не описывает глаза, не говорит о выражении лица, не заглядывает внутрь. Собакевич весь снаружи: вещество, размер, цвет. Это и есть авторская оценка — у героя нет внутренней жизни, и потому её не о чем рассказывать. Правило, которое выводится отсюда и работает на любом портрете: портрет в литературе не описывает внешность, а характеризует человека. Спрашивайте себя не «как он выглядел», а «что автор хотел, чтобы я понял, показав именно это». И маленькая, но ценная подробность: «Чичиков взглянул искоса». Портрет дан не автором, а героем, и притом украдкой. Значит, медведь — это то, каким видит Собакевича осторожный, всё примечающий Чичиков, и оценка принадлежит ему.

Сравните этот фрагмент с гоголевским — и вы увидите два разных способа писать портрет. У Гоголя всё сведено к одному образу (медведь), и образ этот исчерпывает героя. У Лермонтова наоборот: каждое наблюдение опровергается следующим, и портрет строится на противоречиях. Смотрите сами. «Стройный, тонкий стан» — и тут же «широкие плечи». «Походка была небрежна и ленива» — «но я заметил, что он не размахивал руками». «Не дал бы более двадцати трёх лет» — «хотя после я готов был дать ему тридцать». Трижды подряд утверждение и поправка к нему, и после третьего раза читатель понимает: героя нельзя описать одной фразой, потому что он не совпадает сам с собой. Теперь — самое известное место: «они не смеялись, когда он смеялся!». Речь о глазах. Это уже не противоречие наблюдателя, а противоречие внутри самого человека: лицо делает одно, глаза другое. И рассказчик тут же предлагает два объяснения, не выбирая между ними: «или злого нрава, или глубокой постоянной грусти». Двойственность оставлена нарочно; вся книга потом будет отвечать на этот вопрос и не ответит однозначно. Обратите внимание и на то, кто описывает. Это странствующий офицер-рассказчик, человек посторонний и наблюдательный, и он сам признаётся, что делает выводы по мелочам («верный признак некоторой скрытности характера»). Он не всезнающий автор, он читает Печорина, как читатель читает книгу, — и потому его портрет полон оговорок. Отсюда общий приём, который надо уметь называть: психологический портрет. Он отличается от гоголевского тем, что ищет внутреннее в внешнем и признаёт, что внешнее может обманывать. Образец фразы для ответа: «Портрет построен на противоречиях: „походка была небрежна и ленива“, но герой „не размахивал руками“, что рассказчик считает „признаком некоторой скрытности“. Кульминация этой двойственности — глаза, которые „не смеялись, когда он смеялся“; рассказчик предлагает два объяснения сразу и не выбирает между ними, и уже в портрете задана главная загадка характера Печорина».

Задания 1 и 2 часто спрашивают не о герое, а о вещи: «какова роль описания сада», «какую роль играет деталь». Отвечать тут надо по одному правилу: вещь в литературе всегда о человеке. Сад Плюшкина стоит посреди главы о самом страшном из помещиков — том, у кого гниёт хлеб в амбарах, а сам он превратился в «прореху на человечестве». И сад противоречит всему, что вокруг: он «один освежал эту обширную деревню и один был вполне живописен». Обратите внимание на повтор слова «один» — дважды в одной фразе. Сад единственный живой в мёртвом хозяйстве. Почему он жив? Потому что за ним никто не следит: деревья разрослись «на свободе», сад «заросший и заглохлый». Гоголь говорит прямо противоположное тому, что ожидаешь: запущенность обернулась красотой, потому что хозяин перестал вмешиваться. Вторая фраза — почти стихи: «Зелёными облаками и неправильными трепетолистными куполами лежали на небесном горизонте соединённые вершины разросшихся на свободе дерев». Здесь и метафора («зелёными облаками»), и слово, придуманное автором, — «трепетолистными», и архаичная форма «дерев», поднимающая тон. Гоголь переходит на высокий стиль ровно в том месте, где речь о живом. И противоречие, ради которого фрагмент включают в задания: «живописен в своём картинном опустении». Красота и запустение названы одним дыханием. Приём — оксюморон, и он даёт точную формулу всей главы: у Плюшкина живо только то, что он бросил. Последнее, о чём стоит помнить, разбирая пейзаж: у Пушкина в «Капитанской дочке» буран описан словами «Ветер выл с такой свирепой выразительностию, что казался одушевлённым». Стихия одушевлена, и сразу после неё из метели появляется вожатый — будущий Пугачёв. Пейзаж здесь не фон, а предвестие: буря вводит в повесть человека бури. Такое совпадение состояния природы с поворотом судьбы называется психологическим параллелизмом, и в ответе его стоит назвать прямо.

Задание 2 невозможно выполнить без готового запаса эпизодов. Учить наизусть тут нечего: нужно помнить, где что лежит, — по два-три места на каждую крупную тему каждого произведения. Ниже — образец такого запаса по двум текстам, которые встречаются чаще всех. «Капитанская дочка». Честь: эпиграф «Береги честь смолоду»; отказ присягнуть Пугачёву; дуэль со Швабриным. Милосердие: заячий тулупчик; помилование Гринёва; поездка Маши к императрице. Народ и бунт: буран и встреча с вожатым; калмыцкая сказка; казнь коменданта Миронова. Верность: сцена у виселицы с Савельичем; Василиса Егоровна, отказавшаяся уехать из крепости. «Мёртвые души». Портреты помещиков: Манилов («чересчур было передано сахару»), Собакевич-медведь, Плюшкин и его сад, Коробочка, Ноздрёв. Чичиков: портрет «не красавец, но и не дурной наружности»; разговор о покупке душ; биография в последней главе. Авторский голос: лирическое отступление о птице-тройке; размышление о дороге. Как пользоваться этим запасом на экзамене. Прочитав задание 2, выделите одно ключевое слово — «честь», «скупость», «милосердие», «ирония» — и переберите по своему списку два-три эпизода, спрашивая о каждом: отвечает ли он именно на этот вопрос. Берите тот, где вы помните хотя бы одну точную короткую фразу: цитата в две-три строки надёжнее, чем пересказ длинной сцены. И последнее: лучше короткий эпизод, разобранный подробно, чем большой, пересказанный бегло. Критерий К1 считает не количество текста, а количество объяснённых примеров, и их должно быть не меньше двух.