Анализ лирического стихотворения

Задание 3 — это третий из пяти ответов, которые девятиклассник пишет на экзамене по литературе, и единственный, где перед ним лежит стихотворение целиком, а не вырезанный кусок. Формулировка всегда одинакова по устройству: сначала текст, потом вопрос вроде «Как в стихотворении передано радостное восприятие весенней природы?», потом требование — связный аргументированный ответ в 3–5 предложений с опорой на текст и не менее чем с двумя примерами. Обратите внимание на слово «связный». Ответ оценивается не как список наблюдений, а как маленькое рассуждение: у него есть начало (что вы утверждаете), середина (чем вы это доказываете) и конец (что из этого следует). Пять предложений — это верхняя граница, а не цель; четыре плотных предложения стоят больше, чем пять расплывчатых. Балл тоже устроен просто и жёстко. К1 «Содержание» — до 3 баллов: отвечаете ли вы на поставленный вопрос, опираетесь ли на текст, нет ли фактических ошибок. К2 «Логика и речь» — до 2 баллов: не противоречите ли вы себе, не путаетесь ли в словах. Вместе — 5 баллов из 40, то есть восьмая часть всей работы за пять предложений. На это задание обобщённый план ФИПИ отводит 20 минут: примерно пять минут на чтение и обдумывание и пятнадцать на письмо. И ещё одно, чего многие не знают: стихотворение в задании может быть незнакомым. Проверяют не память, а умение читать. Поэтому весь этот урок — про то, как за пять минут увидеть в стихотворении то, о чём можно написать.

Самый частый нулевой ответ на задании 3 выглядит так: «В стихотворении Тютчева описывается гроза в мае. Гремит гром, идёт дождь, бежит поток, поют птицы. Поэт любит весну». Здесь всё правда — и ноль баллов по К1. Причина в том, что вопрос звучал иначе: не «что происходит в стихотворении», а «как передано радостное восприятие». Слово «как» переводит разговор с того, что сказано, на то, чем сказано: каким словом, каким звуком, каким сравнением, каким порядком картин. Пересказ отвечает на первый вопрос и молчит о втором. Проверить себя легко. Возьмите своё предложение и спросите: могло бы оно стоять в ответе про любое другое стихотворение о весне? «Поэт радуется весне» — могло бы. «Радость передана глаголами движения и игры: гром „резвяся и играя грохочет“, будто это не стихия, а ребёнок» — не могло бы, потому что держится за конкретные слова именно этого текста. Отсюда рабочее правило урока: в каждом предложении ответа должно быть слово из стихотворения. Не строчка целиком — достаточно двух-трёх слов в кавычках. Как только слово текста исчезает, предложение превращается в общую фразу, а общие фразы эксперт не засчитывает.

Возьмём текст, который почти наверняка попадётся, — «Зимнее утро». Вопрос к нему обычно звучит так: «Как в стихотворении передана радость зимнего утра?» или «Какую роль играет картина вчерашней непогоды?». Первое, что видно, — стихотворение построено на контрасте, то есть на резком противопоставлении двух картин. Сегодняшнее утро дано словами «мороз и солнце», «день чудесный», «великолепными коврами», «блестит». Вчерашний вечер — словами «вьюга злилась», «мгла носилась», «бледное пятно», «тучи мрачные», «печальная сидела». Ни одного оценочного «плохо» и «хорошо» поэт не произносит: оценку делают сами слова. Второе — как устроен переход. Он поставлен ровно в середину: «А нынче… погляди в окно». Многоточие здесь — не украшение, а пауза перед тем, как распахнётся окно; после него текст меняет цвет с серого на голубой и белый. Третье — звук. В третьей строфе Пушкин ставит подряд глаголы с одинаковым окончанием: «чернеет», «зеленеет», «блестит», и каждый из них — про свет. Однородные сказуемые выстраивают пейзаж в цепочку, взгляд скользит от снега к лесу, от леса к ели, от ели к речке, и ни на чём не останавливается: утро воспринимается как единая радостная картина, а не как перечень предметов. И четвёртое, которое часто упускают: радость здесь не сама по себе, она обращена к человеку. Стихотворение — не пейзаж, а уговор: «проснись», «явись», «погляди». Красота нужна поэту, чтобы её разделить, и в этом его настроение.

Когда вопрос спрашивает про настроение, чувство, состояние — искать нужно не «красивые слова», а пять конкретных вещей. Они перечислены здесь по убыванию того, как часто на них строится ответ. Эпитет — определение, которое даёт оценку, а не признак: «день чудесный», «друг прелестный», «тучи мрачные». Один эпитет редко доказывает что-то сам по себе; сила в том, что они собираются в ряд одного знака. Глагол — самое недооценённое место. Настроение чаще всего сидит именно в нём: «вьюга злилась» и «гром резвяся и играя грохочет» — это два разных мира, хотя в обоих случаях речь о стихии. Если глаголы в стихотворении означают игру, движение, рост — настроение светлое; если оцепенение, падение, молчание — тяжёлое. Звук. Повтор согласных (аллитерация) и гласных (ассонанс) работает тише, но заметно: у Тютчева в «Гремят раскаты молодые» раскатистое «р» буквально слышно. Синтаксис. Восклицания и обращения («Пора, красавица, проснись!») делают речь порывистой; длинные предложения с перечислением — плавной; многоточие оставляет мысль недосказанной. Композиция: где перелом, чем начинается и чем кончается текст. Стихотворение почти всегда заканчивается тем, что для автора важнее всего, — последняя строка редко бывает случайной. Из этих пяти для ответа хватает двух. Брать больше в трёх-пяти предложениях просто негде, и попытка перечислить всё превращает ответ обратно в список.

«Весенняя гроза» — самый частый текст задания 3 в нашем банке. Вопрос к нему: «Как в стихотворении передано радостное восприятие весенней природы?» Гроза вообще-то явление пугающее, и в этом вся соль: Тютчев с первой строки снимает страх словом «люблю». Дальше страх снимается тем, как названа стихия. Гром «как бы резвяся и играя грохочет» — это сравнение с ребёнком, который расшалился; раскаты названы «молодыми», а молодость не бывает страшной. Гроза здесь не бьёт, а играет, и именно поэтому её можно любить. Вторая строфа переводит грозу в свет и драгоценность: капли дождя названы «перлами», то есть жемчужинами, а солнце «нити золотит». Слова «перлы» и «золотит» принадлежат словарю украшений — дождь оказывается не мокрым, а нарядным. Третья строфа добавляет звук и движение снизу: поток «бежит проворный», «не молкнет птичий гам». И финальная строка собирает всё в одно: «Всё вторит весело громам» — мир не прячется от грозы, а подпевает ей. Слово «всё» здесь ключевое: радуется не поэт в отдельности, радуется вся природа сразу. Отдельно про звук. В строке «Гремят раскаты молодые» четыре раза подряд звучит «р» — аллитерация, которая делает раскат слышимым. Это хороший второй пример, если первый уже потрачен на сравнение с игрой.

Стихотворение Фета «Я пришёл к тебе с приветом» — удобный случай показать, что такое анафора и зачем экзамен вообще требует называть приёмы. Присмотритесь к началу строф: «Рассказать, что…», «Рассказать, что…», «Рассказать, что…», «Рассказать, что…». Одно и то же слово открывает три строфы из четырёх — это и есть анафора, единоначатие. Она не украшение: из неё складывается речь человека, который захлебывается от полноты чувства и не может остановиться. Каждое «рассказать» — новый повод, и поводы не кончаются. Второе наблюдение — глаголы. «Встало», «затрепетало», «проснулся», «встрепенулся», «веет», «зреет». Все они про пробуждение и движение; ни одного глагола покоя. Это тот самый случай, когда настроение целиком сидит в сказуемых. Третье — как устроен переход от природы к человеку. Первые две строфы про солнце и лес, третья про душу, четвёртая про песню, которая ещё не сложилась: «не знаю сам, что буду / Петь — но только песня зреет». Утро в лесу и любовь героя оказываются одним и тем же состоянием, и поэт даже не берётся его назвать. Знаменитая формула Фета — стихи о том, что нельзя выразить словом, — здесь видна прямо. Заметьте: во всём стихотворении почти нет оценочных эпитетов вроде «прекрасный» или «чудесный». Фет добивается впечатления одними глаголами и повтором. Поэтому ответ про «красивые эпитеты» к этому тексту просто не подойдёт — эксперт увидит, что ученик не читал.

«Парус» показывает приём, без которого не обойтись: пейзаж как иносказание о душе. Формально перед нами морской вид, по существу — портрет мятежного человека. Строится стихотворение на строгой трёхчастной композиции, и каждая строфа устроена одинаково: две строки — картина, две строки — мысль о парусе. Первая строфа: белый парус в тумане, дальше два вопроса — «Что ищет он в стране далёкой? / Что кинул он в краю родном?». Вторая: буря, скрип мачты, дальше отрицание — «он счастия не ищет / И не от счастия бежит». Третья: тишина, лазурь и солнце, дальше — «А он, мятежный, просит бури». Самое важное — противоречие между картиной и словом. Когда вокруг буря, поэт говорит, что парус не бежит от счастья; когда вокруг покой, парус просит бури. Ни одна внешняя погода не совпадает с внутренним состоянием. Так показан человек, которому мешает не море, а он сам. Отдельно стоит антитеза «под ним — над ним»: лазурь снизу, солнце сверху, парус посередине и не принадлежит ни тому, ни другому. И последняя строка — парадокс: «Как будто в бурях есть покой!». Покой, который ищут в буре, — формула неуспокоенности, и именно ею стихотворение кончается. Если в задании спросят, почему стихотворение называется «Парус», а не, скажем, «Море», ответ уже готов: парус — это образ-символ одинокого человека, и всё море существует в тексте только для того, чтобы его оттенить.