Возвышение Москвы и Куликовская битва (XIV в.)

К началу XIV века Москва была молодым и небольшим княжеством. Впервые она упомянута в летописи под 1147 г. при Юрии Долгоруком, самостоятельным княжеством стала около 1276 г. при Данииле Александровиче, младшем сыне Александра Невского. Соперники выглядели предпочтительнее: Тверь была старше, богаче и получила ярлык на великое княжение раньше; Нижний Новгород стоял на Волге; Великое княжество Литовское собирало русские земли на западе куда быстрее. Вопрос «почему победила Москва» — один из самых частых в задании 21, и отвечать на него надо не списком, а разбором.

Москва стояла в центре междуречья Оки и Волги, на пересечении сухопутных и речных путей, и была прикрыта от Орды и от Литвы другими княжествами. Это давало и доход с торговли, и относительную безопасность — а значит, приток населения: люди уходили с разорённых окраин туда, где реже жгли. Больше людей — больше пашни, больше податей, больше воинов. Но заметьте: тем же преимуществом обладала и Тверь, стоявшая на верхней Волге. Одного положения мало.

Московские князья вели себя не как богатыри, а как расчётливые хозяева: покупали земли, женились выгодно, судились за уделы, а главное — не воевали с Ордой, пока были слабы. Перелом наступил в 1327 г., когда в Твери вспыхнуло восстание против ордынского посла Чолхана. Иван Калита пошёл с ордынским войском на Тверь, подавил восстание — и получил за это ярлык на великое княжение (1328) и, что важнее, право самому собирать дань со всех русских земель. Оценивать этот поступок можно по-разному, и историки спорят; но последствие бесспорно: Москва получила в руки деньги всей Руси, часть которых оседала в её казне. Прозвище «Калита» — «денежный мешок» — в этом смысле точнее любой характеристики. При Калите же на сорок лет прекратились ордынские набеги на Северо-Восточную Русь — то самое «великое спокойствие», о котором говорит летопись.

В 1325 г. митрополит Пётр перенёс свою резиденцию из Владимира в Москву, а его преемник Феогност окончательно здесь обосновался. Москва стала духовной столицей всей Руси задолго до того, как стала политической. Значение этого трудно переоценить: в стране, где церковь — единственный общерусский институт, переживший нашествие, её поддержка означала признание законности. Не случайно позже игумен Сергий Радонежский, основатель Троицкого монастыря и самый почитаемый человек своего времени, поддержит московского князя и примирит с ним рязанского.

В московском доме рано установился порядок передачи власти от отца к старшему сыну вместе с преобладающей долей владений. Уделы младших братьев были невелики и не могли соперничать со старшим. Там, где другие княжества дробились на части с каждым поколением, Москва сохраняла целостность — и это, пожалуй, самая недооценённая причина.

Возьмите одну причину и доведите её до следствия. Например: «право сбора дани, полученное Иваном Калитой, позволило московским князьям удерживать часть ордынского выхода, на эти средства покупать земли и содержать войско — так экономическое преимущество превратилось в политическое». Такой ответ показывает связь; перечисление «выгодное положение, поддержка церкви, гибкая политика» связи не показывает и полного балла не даёт.

Дмитрий Иванович вступил на московский стол девятилетним ребёнком в 1359 г., и первые годы за него правили бояре и митрополит Алексий. К зрелости он получил княжество, уже привыкшее считаться главным, — и повернул политику: от покорности к прямому столкновению.

Подготовка видна по датам. В 1367 г. Москва обзавелась белокаменным Кремлём — единственной каменной крепостью на всём Северо-Востоке; выдержав осады литовского князя Ольгерда, она доказала свою нужность. В 1375 г. Дмитрий заставил Тверь признать себя «младшим братом» и отказаться от притязаний на великое княжение. В 1378 г. на реке Воже московское войско впервые разбило ордынский отряд в открытом поле — генеральная репетиция.

В Орде с 1360-х годов шла «великая замятня» — борьба за власть, за двадцать лет сменилось больше двух десятков ханов. Реальную силу в западной части захватил темник Мамай, который не был Чингизидом и потому не имел права на ханский титул: ему нужна была громкая победа, чтобы утвердиться. Для Москвы же выплата дани узурпатору теряла законное основание. Вот причина, которую редко называют, а стоит: Русь выступила не против Орды вообще, а против правителя, чью власть считала незаконной.

русские полки перешли Дон и сошлись с войском Мамая на Куликовом поле, у впадения Непрядвы. Переход через реку был решением принципиальным: отрезав себе путь к отступлению, Дмитрий лишал войско возможности побежать и одновременно исключал удар в спину со стороны союзников Мамая — литовского князя Ягайло и рязанского Олега, которые к битве опоздали. Исход решил засадный полк под командованием Владимира Серпуховского и Дмитрия Боброка, ударивший во фланг ордынской коннице в тот момент, когда она уже теснила русский левый фланг. За победу князь получил прозвание Донской.

Она не покончила с ордынской зависимостью: уже через два года, в 1382 г., хан Тохтамыш, объединивший Орду и разбивший Мамая, обманом взял и сжёг Москву, и выплата дани возобновилась. Это обязательно надо знать, потому что путаница здесь — типичная ошибка: иго пало в 1480 г. при Иване III, а не в 1380-м.

Но значение победы от этого не уменьшается, и состоит оно в трёх вещах.

* Военной. Стало доказано, что ордынское войско можно разбить в открытом бою. До Куликова поля это казалось невозможным. * Политической. На поле вышли полки многих княжеств под командованием московского князя. Москва перестала быть одним из соперников и стала признанным центром; по словам летописца, пошли на Дон «розно», а вернулись единым войском. * Династической. В 1389 г. Дмитрий впервые передал великое княжение Владимирское сыну по завещанию, не спрашивая ярлыка у хана. Формально это было нарушением всего ордынского порядка — и Орда, ослабленная усобицами, смолчала. С этого момента великое княжение стало наследственным владением московского дома.

Именно третий пункт, а не сама победа, изменил положение необратимо.

Линия 20 просит назвать событие, участника или значение по отрывку из источника, и по Куликовской битве таких отрывков в банке несколько. Разберём, из чего они составлены, — тогда узнавать их станет просто.

О битве рассказывают три памятника, созданные вскоре после неё. Летописная повесть о Куликовской битве — самый сдержанный и точный текст. «Задонщина» — поэтическая похвала победе, написанная по образцу «Слова о полку Игореве»; отсюда её узнаваемый ритм:

«Кони ржут на Москве, бубны бьют на Коломне, трубы трубят в Серпухове, звенит слава по всей земле Русской».

Обратите внимание, как построена эта фраза: перечислены Москва, Коломна, Серпухов — то есть места сбора войска, и названы они по порядку движения. Такой отрывок сразу выдаёт себя: три подмосковных города рядом и общий сбор полков бывают только здесь. Третий памятник — «Сказание о Мамаевом побоище», самый поздний и самый подробный; именно из него идут известные эпизоды: благословение князя Сергием Радонежским, поединок перед битвой, переодевание Дмитрия в доспех простого воина.

Как отвечать. Правило линии 20 то же, что и линии 19: отвечайте по тексту, а знания привлекайте только там, где текста не хватает. Если спрашивают «назовите прозвание князя» — это знание со стороны, и ответ будет Донской. Если спрашивают «укажите значение сражения» — берите то, что действительно можно обосновать: победа показала, что ордынское войско можно разбить в открытом бою; укрепился авторитет Москвы как центра объединения; выросло общерусское самосознание. Не пишите «было свергнуто ордынское иго» — это неверно, и балл снимут.

И ещё одно предостережение о деталях из «Сказания». Историки относятся к ним осторожно: памятник написан почти через сто лет после событий, и часть эпизодов в нём — позднее осмысление, а не запись очевидца. На экзамене такие подробности приводить можно, но лучше опираться на то, что подтверждается всеми источниками: место (Дон и Непрядва), дата (8 сентября 1380 г.), противники (Дмитрий Иванович и Мамай), решающая роль засадного полка.

Освобождение от постоянного страха перед набегом отозвалось не только в политике. С середины XIV века на Северо-Востоке возрождается то, что оборвалось при нашествии, и это обязательный материал для линий 13–14, где спрашивают памятники культуры.

Монастыри. Около 1337 г. Сергий Радонежский основал в лесу под Радонежем обитель, ставшую Троице-Сергиевым монастырём. Его ученики разошлись по северу и поставили десятки новых монастырей — так началось освоение заволжских земель, которое историки называют монастырской колонизацией. Сергий был и миротворцем: он мирил враждующих князей и поддержал Дмитрия Ивановича перед походом на Мамая. Понимать здесь надо вот что: монастырь в XIV веке — это не только молитва, но и хозяйство,книгописание, школа и опорный пункт освоения.

Живопись. В конце XIV в. в Новгороде и Москве работал пришедший из Византии Феофан Грек, мастер резкого, драматичного письма. Его младшим современником и отчасти учеником был Андрей Рублёв, чья «Троица», написанная для Троицкого собора, стала самым известным произведением древнерусского искусства. Разница между ними видна с первого взгляда и удобна для запоминания: у Феофана — суровость и тревога, у Рублёва — тишина и согласие. Вторая половина XV в. — время Дионисия и его фресок в Ферапонтовом монастыре.

Зодчество и книга. Возобновляется каменное строительство: белокаменный Кремль Дмитрия Донского 1367 г., соборы Звенигорода и Троицкого монастыря. Возрождается летописание, причём общерусское: московские своды начинают излагать историю всех земель как историю одной страны — и это само по себе политическое заявление.

Связь с темой урока. Подъём культуры и возвышение Москвы — стороны одного процесса. Там, где реже жгли и куда шли люди, появлялись средства на храм и время на книгу; а общерусская летопись и общерусский святой работали на ту же мысль, что и объединение полков на Куликовом поле: земли разные, а земля одна.