Тропы: слова в переносном значении

Скажи вслух: время идёт. Никто не удивится. А между тем у времени нет ног, и «идти» оно не может.

Золотые руки. Руки не из золота. Ледяной взгляд. Взгляд не замерзает. Солнце село. Солнце не садится, оно вообще не движется относительно Земли.

Во всех четырёх случаях слово употреблено не в своём значении — и никто не считает это ошибкой. Более того, без таких сдвигов язык не смог бы работать: слов для всего на свете не напасёшься.

Троп (от греческого τρόπος — «поворот») — это и есть слово, повёрнутое, сдвинутое с прямого значения на переносное. Термин придумали в античной риторике: Аристотель разбирает метафору в «Поэтике», а римлянин Квинтилиан в «Риторических наставлениях» уже перечисляет виды тропов почти в том же составе, в каком мы учим их сегодня, — две тысячи лет назад.

Теперь важное различие, без которого в задании 22 не разобраться.

Языковой (стёртый) троп — перенос, который стал обычным значением слова и уже не ощущается как образ: «время идёт», «ножка стула», «нос корабля», «горлышко бутылки», «солнце село». Такие тропы лежат в словаре как отдельные значения многозначного слова — это то, о чём был урок про задание 25.

Художественный (авторский) троп — перенос, созданный писателем здесь и сейчас, который ощущается как образ: «Отговорила роща золотая берёзовым, весёлым языком» (С. А. Есенин).

В задании 22 спрашивают именно авторские тропы: те, что бросаются в глаза. «Время идёт» никто в рецензии метафорой не назовёт, хотя формально это она.

И ещё одно, с чего стоит начать. Троп — это всегда про значение слова. Если приём построен не на значении, а на порядке слов, на повторе, на структуре предложения — это уже не троп, а фигура речи, и она разбирается в следующем уроке. Это деление — первое, что нужно сделать, взявшись за задание 22.

Ученик, привыкший, что у задачи один ответ, попадает в ловушку: он находит в отрывке приём, ставит его — и ошибается, потому что спрашивали другой.

Дело в том, что художественный текст почти никогда не использует один приём за раз. Строка Лермонтова содержит олицетворение и два эпитета сразу. Строка Есенина «Отговорила роща золотая берёзовым, весёлым языком» — олицетворение, метафору, два эпитета и инверсию.

Поэтому в задании 22 работает такое правило: сначала прочитай термин, потом ищи его в отрывке, а не наоборот.

Если в рецензии написано «троп (А)__ помогает автору передать…», а в списке терминов есть и «эпитет», и «метафора», и «олицетворение», — надо смотреть на грамматическую подсказку в самой рецензии. Она почти всегда есть:

• • — «троп (А)» — значит, ищем троп, а не фигуру;
• • — «приём (Б)» — значит, фигуру или синтаксическое средство;
• • — «синтаксическое средство (В)» — значит, что-то из устройства предложения;
• • — «лексическое средство (Г)» — значит, разряд слов: синоним, антоним, фразеологизм, разговорная лексика.

Это деление на четыре группы и есть главный инструмент задания 22, и о нём подробно — в следующем уроке про фигуры речи.

Вторая подсказка — род и число слова в рецензии. «Троп (А)__, использованный автором» — значит, термин мужского рода: эпитет, оксюморон, перифраз. «Такое средство, как (Б)__,» — средний род или любой. Согласование в рецензии почти всегда подсказывает форму термина, а иногда и сам термин.

Третья подсказка — номера предложений. В рецензии указаны предложения, где искать: «(предложения 12, 15)». Читать нужно ровно их. Если в указанном предложении есть и метафора, и эпитет, а в списке терминов только «эпитет», — вопрос решён.

Кроме десяти основных, в рецензиях задания 22 изредка встречаются термины, которых нет в обычном школьном перечне. Их полезно узнавать в лицо, чтобы не растеряться.

Аллегория — отвлечённое понятие выражено через конкретный образ, закреплённый традицией. Лиса — хитрость, осёл — глупость, весы — правосудие, лавровый венок — слава. Аллегория лежит в основе басни: у И. А. Крылова животные — это не животные, а человеческие типы.

Отличие от метафоры: аллегория закреплена культурой, метафора создаётся автором. Лиса-хитрость понятна всем; «звёзды глаз» — образ этого автора.

Антономасия — имя собственное вместо нарицательного или наоборот. «Мы все глядим в Наполеоны» (А. С. Пушкин) — Наполеон вместо «великий человек». «Донжуан» вместо «соблазнитель», «геркулес» вместо «силач», «плюшкин» вместо «скряга».

Оксюморон — соединение несоединимого, слов с противоположным смыслом: «живой труп», «горячий снег», «звонкая тишина», «грустная радость», «убогая роскошь наряда» (Н. А. Некрасов). Формально оксюморон относят то к тропам, то к фигурам: он работает и со значением, и с сочетанием слов.

Символ — образ, который указывает на нечто большее, чем он сам, и допускает несколько толкований. Парус у Лермонтова — и парус, и человеческая судьба. Отличие от аллегории: аллегория толкуется однозначно, символ — нет.

Каламбур — игра на многозначности или созвучии: «Осип охрип, а Архип осип».

Эвфемизм — замена грубого или неприятного слова мягким: «ушёл из жизни» вместо «умер», «места не столь отдалённые» вместо «ссылка», «человек с ограниченными возможностями».

Как быть, если термин незнаком. В задании 22 к рецензии даётся список из девяти терминов, а нужно выбрать четыре. Значит, пять терминов лишние, и среди них часто и стоят редкие. Стратегия такая: сначала разбирай фрагменты, а не термины. Нашёл во фрагменте сравнение — ищи слово «сравнение» в списке. Не пытайся понять все девять терминов: половина из них дана специально для того, чтобы их не выбрали.

Второй способ сдвинуть значение — назвать предмет по тому, что с ним связано. Сходства при этом нет никакого.

«Я три тарелки съел» (И. А. Крылов, «Демьянова уха»). Тарелки никто не ел — ели уху из тарелок. Тарелка и уха не похожи, но связаны: одно находится в другом.

Это метонимия (от греческого «переименование»). Связь бывает нескольких видов, и по ним метонимию узнают:

— вместилище вместо содержимого: съел три тарелки, выпил стакан, чайник кипит, зал аплодировал; — материал вместо изделия: столовое серебро, выставка фарфора, «Не то на серебре — на золоте едал» (А. С. Грибоедов, «Горе от ума»); — автор вместо произведения: читал Пушкина, слушал Чайковского, собирал Айвазовского; — место вместо людей: город спал, деревня выехала в поле, «Все флаги в гости будут к нам» (А. С. Пушкин, «Медный всадник») — флаги вместо кораблей и стран; — действие вместо результата: сочинение написано хорошо (сочинение как процесс и как текст); — признак вместо носителя: седина должна быть мудрой.

Синекдоха — частный случай метонимии: часть вместо целого или наоборот.

«И слышно было до рассвета, как ликовал француз» (М. Ю. Лермонтов, «Бородино») — один француз вместо всей французской армии. «Все флаги в гости» — тоже синекдоха, если считать флаг частью корабля.

Единственное число вместо множественного — тоже синекдоха: «Швед, русский колет, рубит, режет» (А. С. Пушкин, «Полтава»).

Как отличить метафору от метонимии за пять секунд. Задай вопрос: похожи ли предметы?

«Золото волос» — волосы похожи на золото цветом. Похожи → метафора. «Столовое серебро» — ложки не похожи на серебро, они из него сделаны. Не похожи, но связаны → метонимия.

Вторая проверка: вставляется ли «как»? «Волосы как золото» — да, метафора. «Ложки как серебро» — не то, что имелось в виду; метонимия.

Третий способ сдвинуть значение — изменить меру.

Гипербола — намеренное преувеличение. Не обман, а приём: говорящий знает, что преувеличивает, и слушатель знает тоже.

«В сто сорок солнц закат пылал» (В. В. Маяковский). «Редкая птица долетит до середины Днепра» (Н. В. Гоголь, «Страшная месть»). «Сто лет тебя не видел», «Я тебе тысячу раз говорил» — бытовые гиперболы.

Литота — намеренное преуменьшение. Обратная сторона той же медали.

«Мальчик с пальчик», «Талия не толще бутылочной шейки» (Н. В. Гоголь), «до дома два шага», «ни капли не устал».

Важно: у слова «литота» есть и второе значение — утверждение через отрицание противоположного: «небезызвестный» вместо «известный», «неплохо» вместо «хорошо». В школьном курсе обычно имеют в виду первое значение, преуменьшение.

Ирония — четвёртый способ: слово употреблено в противоположном значении, и это ясно из контекста.

«Отколе, умная, бредёшь ты, голова?» — так Лиса обращается к Ослу у И. А. Крылова. «Умная» значит прямо обратное.

Признак иронии: между словом и ситуацией явное несоответствие. Если человека, который всё уронил, называют ловким, — это ирония. Крайняя, злая форма иронии называется сарказмом.

Перифраз (перифраза) — пятый способ: предмет назван не именем, а описательным оборотом, который указывает на его признак.

«Царь зверей» вместо «лев». «Голубая планета» вместо «Земля». «Солнце русской поэзии» вместо «Пушкин». «Северная столица» вместо «Санкт-Петербург». «Братья наши меньшие» вместо «животные».

Перифраз легко узнать: это несколько слов вместо одного, причём эти слова называют признак, а не сам предмет.

Метафора — перенос названия с одного предмета на другой по сходству. Главный признак: между исходным и новым предметом можно поставить слово «как», и получится сравнение.

«Озеро — зеркало» → «озеро как зеркало». Сходство есть, значит метафора.

Именно поэтому метафору называют скрытым сравнением: сравнение сказано, но союз «как» убран.

Сходство бывает четырёх видов, и это объясняет, откуда берутся метафоры:

• • — по форме: кольцо дыма, серп луны, стрелка часов;
• • — по цвету: золото волос, изумрудная трава, медь листвы;
• • — по расположению: подножие горы, хвост очереди, голова колонны;
• • — по функции: дворник автомобиля, глазок двери, ключ к разгадке.

Развёрнутая метафора — когда образ не ограничивается одним словом, а разворачивается на несколько: «Отговорила роща золотая берёзовым, весёлым языком» (Есенин). Роща здесь не просто золотая — она ещё и говорит, и говорит именно берёзовым языком. Три слова работают на один образ.

Олицетворение — частный случай метафоры: неживому приписывают свойства живого. «Что ты клонишь над водами, ива, макушку свою?» (Тютчев). «Утёс-великан» и «тучка ночевала» у Лермонтова. Проверка: действие, которое совершает предмет, может совершать только живое существо.

Чем метафора отличается от сравнения. Сравнение называет оба предмета и соединяет их союзом «как», «будто», «словно», «точно» или творительным падежом: «Лёд неокрепший на речке студёной словно как тающий сахар лежит» (Некрасов). Метафора второй предмет не называет: он только подразумевается.

«Глаза как звёзды» — сравнение. «Звёзды глаз» — метафора.

Проверка на экзамене: есть ли в тексте слово «как», «будто», «словно», «точно», «подобно»? Есть — сравнение. Нет, а образ есть — метафора.

Тропы описали в античности, и описали хорошо: список, который учат сегодня, почти совпадает с тем, что перечислял Квинтилиан в I веке. Изменилось другое — понимание того, зачем они нужны.

Античная риторика считала троп украшением: мысль можно высказать прямо, а можно нарядно, и второе производит на слушателя большее впечатление. В XX веке это представление рухнуло. Оказалось, что метафора — не украшение поверх мысли, а способ думать: новое понятие человек осваивает, приравнивая его к уже известному. «Поток информации», «цепочка рассуждений», «здание теории», «корень проблемы» — всё это метафоры, и без них наука не смогла бы говорить о том, чего нельзя потрогать.

Отсюда и то, что тропы пронизывают язык целиком, а не только поэзию. Стёртая метафора лежит почти в каждом абстрактном слове: «понять» — это «взять», «представить» — «поставить перед».

Куда тема ведёт:

— задание 22 — назвать средство по фрагменту рецензии; это прямое применение урока; — задание 25 — найти слово в переносном значении: тот же механизм, но названия приёма не требуют; — сочинение 27, комментарий: когда пишешь, как автор раскрывает проблему, речь чаще всего идёт именно о тропах. «Автор использует метафору „…“, чтобы показать…» — рабочая конструкция комментария; — литература: анализ стихотворения без знания тропов невозможен.

И последнее, практическое. В собственном сочинении тропы употреблять не нужно. Задача сочинения — ясность, а не образность, и неудачная метафора там стоит дороже, чем её отсутствие. Знать тропы нужно, чтобы видеть их у автора, а не чтобы выращивать свои.

Эпитет спрашивают в задании 22 едва ли не чаще всех остальных тропов, и на нём же чаще всего ошибаются.

Эпитет — образное, оценочное определение, которое даёт предмету художественную характеристику.

Ключевое слово — образное. Прилагательное, называющее объективный признак, эпитетом не является.

«Деревянный стол» — стол действительно из дерева, признак объективный. Не эпитет. «Золотая осень» — осень не из золота, признак образный и оценочный. Эпитет.

«Железная дорога» — не эпитет (объективный материал). «Железный характер» — эпитет (образ).

«Синее небо» — обычно не эпитет: просто цвет. Но в художественном тексте, где синева работает на образ, может им стать: граница здесь подвижна, и в задании такие спорные случаи обычно не дают.

Проверка первая: попробуй снять определение. Если без него предложение теряет только образность, но не смысл, — скорее всего, эпитет. Если меняется смысл (деревянный стол → стол), — не эпитет.

Проверка вторая: есть ли оценка или образ? Эпитет всегда что-то добавляет от автора: его отношение, его взгляд.

• • Эпитет не обязан быть прилагательным. Он может быть:
• • — наречием: «горько плакать», «весело шагать»;
• • — существительным-приложением: «бродяга-ветер», «утёс-великан», «мороз-воевода»;
• • — причастием: «взъерошенный воробей», «блуждающий взгляд».

Постоянный эпитет — устойчивое сочетание из фольклора: «добрый молодец», «красна девица», «чисто поле», «сыра земля», «буйная головушка». В народной поэзии они закреплены за словами намертво, и их наличие — примета фольклорной стилизации.

Отличие эпитета от метафоры. Эпитет определяет, метафора называет. «Золотая осень» — эпитет (осень определена как золотая). «Золото листвы» — метафора (листва названа золотом). Разница в том, какую роль играет слово-образ: определения или самого предмета.

И ещё одна пара, которую путают: эпитет и олицетворение. «Весёлый ветер» — эпитет (определение). «Ветер смеётся» — олицетворение (действие живого существа). Если образ выражен глаголом — олицетворение, если определением — эпитет.