Николай I и Крымская война (1825–1855)

Николай I не готовился царствовать: у Павла I было четыре сына, и третий из них воспитывался как военный инженер, а не как наследник. Отсюда две черты, объясняющие всё правление: привычка к точному чертежу и уставу и убеждение, что беспорядок есть неисправность, которую надо устранить.

Первым его государственным делом стал расстрел картечью каре на Сенатской площади 14 декабря 1825 года. Император лично участвовал в следствии, допрашивал арестованных и прочитал их показания от начала до конца. Из этих показаний он вынес две мысли, и обе определили тридцать лет.

Первая: заговор возможен внутри самого дворянства, а значит, нужна постоянная служба, которая знает о настроениях раньше, чем они превратятся в действие. Так появились III отделение (1826) и корпус жандармов; Бенкендорф понимал задачу шире, чем сыск, — жандарм должен был быть и «утиральщиком слёз», разбирающим жалобы на местных чиновников.

Вторая: декабристы указывали на реальные язвы, и их надо лечить сверху, не допуская общества к обсуждению. Отсюда парадокс николаевского времени: одновременно цензура и кодификация законов, политический сыск и реформа деревни.

Идеологию системе дал министр народного просвещения С. С. Уваров, сформулировавший в 1830-е годы теорию официальной народности: «православие, самодержавие, народность». Смысл её был полемическим: в Европе революции, потому что там утрачена вера и расшатана власть; Россия устойчива, потому что народ предан престолу и церкви, — стало быть, сохранять надо именно это.

Европейские революции 1830 и 1848 годов Николай воспринимал как личную угрозу и говорил о них без дипломатии: революция стоит на пороге России, но не проникнет в неё, пока в нём остаётся дыхание жизни. Слова подкреплялись делом: в 1849 году русская армия подавила венгерскую революцию по просьбе австрийского императора. Прозвище «жандарм Европы» Россия получила именно тогда — и в 1854 году спасённая Австрия ответила на него враждебным нейтралитетом.

Последние семь лет царствования (1848–1855) историки называют «мрачным семилетием»: цензура доходила до запрета нот и учебников арифметики, философию исключили из университетских программ, выезд за границу почти прекратился.

Николай I вступил на престол в декабре 1825 года сразу после восстания декабристов на Сенатской площади — и этот день определил весь его тридцатилетний курс. Опасаясь повторения, император выстроил систему политического контроля. В 1826 году создаётся III отделение Собственной Его Императорского Величества канцелярии во главе с А. Х. Бенкендорфом, а при нём корпус жандармов; в том же году принимается «чугунный» цензурный устав. Вторая линия — наведение порядка в законах. Под руководством М. М. Сперанского ко второй половине 1830-х годов составлены Полное собрание законов Российской империи (45 томов) и Свод законов Российской империи, вступивший в силу в 1835 году. Третья линия — осторожные реформы. Реформа П. Д. Киселёва (1837–1841) упорядочила положение государственных крестьян: появились сельское самоуправление, школы и больницы. Денежная реформа Е. Ф. Канкрина (1839–1843) ввела серебряный рубль как основу денежной системы и укрепила финансы. Идеологической опорой стала теория официальной народности министра просвещения С. С. Уварова с формулой «православие, самодержавие, народность». Крепостное право при этом отменено не было: Николай называл его злом, но считал попытку немедленной отмены ещё большим злом.

Николай I прекрасно понимал, что крепостное право есть зло, и говорил об этом в Государственном совете открыто. За тридцать лет по этому вопросу работали девять секретных комитетов. Отменять право он не решился, и его довод стоит знать дословно по смыслу: отмена сейчас была бы ещё опаснее самого крепостного права, потому что затронет собственность целого сословия, на котором держится государство.

Что всё-таки сделали.

Реформа П. Д. Киселёва 1837–1841 годов — переустройство деревни государственных крестьян, то есть трети крестьянства. Создано Министерство государственных имуществ, введено волостное и сельское самоуправление, открыты школы и больницы, налажена агрономическая помощь, часть повинностей переведена с души на доходность земли и надела. Замысел был и в том, чтобы дать образец для помещичьей деревни. Крестьяне, впрочем, встретили новшества настороженно: обязательные посадки картофеля вызвали «картофельные бунты».

Указ об обязанных крестьянах 1842 года разрешал помещику отпускать крестьян на волю с оставлением земли в своей собственности, передавая её крестьянину в пользование за повинности. В отличие от указа 1803 года, земля здесь не продавалась. Практического значения указ почти не имел: воспользовались им единицы.

Инвентарная реформа в западных губерниях описала и зафиксировала крестьянские наделы и повинности, ограничив произвол помещика, — но касалась только окраины.

Вывод, который проверяют в задании 21: николаевское правительство лечило симптомы, не трогая причину. Оно улучшало положение тех крестьян, которые принадлежали государству, и почти не касалось тех, кто принадлежал дворянам, — потому что дворянство было единственной опорой престола, а после 14 декабря 1825 года опора казалась и без того ненадёжной.

Николаевскую эпоху принято считать застойной, но именно в ней начинается промышленный переворот — переход от мануфактуры с ручным трудом к фабрике с машиной. Первыми на паровые двигатели перешли хлопчатобумажные предприятия, где работали вольнонаёмные, а не крепостные. Это важная связь: машина окупается там, где труд свободен и дорог; на крепостной мануфактуре с даровыми руками дорогой станок не нужен. Отсюда объяснение, почему переворот в России начался позже и шёл медленнее, чем в Англии.

Денежная реформа Е. Ф. Канкрина 1839–1843 годов покончила с обесцененными ассигнациями: основой обращения стал серебряный рубль, а бумажные кредитные билеты свободно менялись на серебро. Россия получила устойчивую валюту — и потеряла её в Крымскую войну, когда расходы снова пришлось покрывать бумагой.

Железные дороги. 1837 год — Петербург — Царское Село, первая в стране, поначалу воспринятая как дорогая забава. 1851 год — Николаевская дорога Петербург — Москва, прямая, как линейка, с одинаковой шириной колеи, ставшей стандартом. К началу Крымской войны в империи было около 1,5 тысячи вёрст железных дорог, тогда как в Англии — более десяти тысяч, и ни одна ветка не вела на юг, к театру военных действий. Эту цифру стоит запомнить: она объясняет исход войны лучше любых рассуждений об отсталости.

Внешняя политика Николая I до 1853 года была почти сплошь успешной, и это делает крымскую катастрофу ещё нагляднее.

Русско-персидская война 1826–1828 годов → Туркманчайский мир: к России отошли Эриванское и Нахичеванское ханства, то есть Восточная Армения; договор готовил А. С. Грибоедов, вскоре убитый толпой в Тегеране.

Русско-турецкая война 1828–1829 годов → Адрианопольский мир: устье Дуная, восточное побережье Чёрного моря, автономия Греции, подтверждённая автономия Сербии и Дунайских княжеств.

Ункяр-Искелесийский договор 1833 года — вершина русского влияния на Востоке: за помощь султану против взбунтовавшегося египетского паши Турция закрывала проливы для военных судов других держав. Именно этот успех и встревожил Англию настолько, что через двадцать лет она пришла воевать в Крым.

Польское восстание 1830–1831 годов было подавлено; конституция 1815 года отменена, сейм и польская армия упразднены, введён Органический статут 1832 года, Царство Польское объявлено частью империи.

Кавказская война (1817–1864) шла через всё царствование. Против имама Шамиля, создавшего в Дагестане и Чечне государство-имамат, воевали десятилетиями; Шамиль сдастся уже при Александре II, в 1859 году.

Обратите внимание на общий рисунок: Россия укрепилась на юге и востоке, но осталась одна в Европе. Австрию она спасла, Англию и Францию раздражала, Пруссия была слаба, Турция искала любого союзника против неё. Когда в 1853 году начался спор о святых местах, у России не нашлось ни одного союзника, и это — первая причина поражения, ещё до всякого технического отставания.

Формальный повод войны — спор о святых местах в Палестине, реальная причина — стремление России усилиться на Балканах и проливах и нежелание Англии и Франции это допустить. Война началась в 1853 году с русско-турецкого столкновения, и первый её этап был для России успешным: 30 ноября 1853 года эскадра П. С. Нахимова уничтожила турецкий флот в Синопской бухте. Это последнее в истории крупное сражение парусных флотов. Но именно Синоп стал поводом для Англии и Франции вступить в войну на стороне Турции в 1854 году, и характер кампании изменился. Главным театром стал Крым, а центральным событием — оборона Севастополя, 349 дней с сентября 1854 по август 1855 года. Её организаторами были В. А. Корнилов, П. С. Нахимов, В. И. Истомин и военный инженер Э. И. Тотлебен; все трое адмиралов погибли. Причина поражения не в храбрости солдат, а в технической отсталости: у союзников были нарезные ружья (дальность втрое больше) и паровой флот, у России — гладкоствольные ружья и парусные корабли, а подвозить подкрепления приходилось гужевым транспортом из-за отсутствия железных дорог на юг. Парижский мирный договор 1856 года запретил России иметь военный флот и крепости на Чёрном море — это условие называют нейтрализацией Чёрного моря. Поражение прямо подтолкнуло Александра II к Великим реформам.

После вступления в войну Англии и Франции в 1854 году союзники высадились в Крыму, выиграли сражение на реке Альме и двинулись к главной базе Черноморского флота.

Парусный флот против паровых кораблей был бесполезен, и его затопили при входе в бухту, чтобы перекрыть фарватер, а моряки и корабельные орудия сошли на берег. Укрепления строил военный инженер Э. И. Тотлебен: за считаные недели вокруг города выросла система земляных бастионов, которую союзники так и не смогли взять штурмом сразу. Оборона продолжалась 349 дней, с сентября 1854 по август 1855 года. Один за другим погибли её руководители — В. А. Корнилов, В. И. Истомин, П. С. Нахимов. В городе работал хирург Н. И. Пирогов, впервые в мире применивший сортировку раненых и наркоз в полевых условиях и организовавший службу сестёр милосердия; рядом с ними — матросы Пётр Кошка и Игнатий Шевченко, сестра милосердия Даша Севастопольская.

Полевые сражения — Балаклава, Инкерман, Чёрная речка — успеха не принесли: против нарезных ружей союзников, бивших втрое дальше гладкоствольных, густые колонны русской пехоты несли огромные потери. 27 августа 1855 года после взятия Малахова кургана южная сторона города была оставлена.

В обороне участвовал молодой артиллерийский офицер Л. Н. Толстой, написавший там «Севастопольские рассказы». Его слова об увиденном стали формулой народного взгляда на эту войну: «Надолго оставит в России великие следы эта эпопея Севастополя, которой героем был народ русский». Прочитайте фразу внимательно: героем назван не полководец и не государь, а народ, — и это сказано в разгар «апогея самодержавия».

Парижский мир 1856 года Россия подписала уже при Александре II. Территориальные потери были невелики — устье Дуная и южная часть Бессарабии, но главным условием стала нейтрализация Чёрного моря: ни России, ни Турции нельзя держать там военный флот и прибрежные крепости. Для страны с длинным южным побережьем это означало беззащитность. Запрет удалось снять только в 1871 году, без единого выстрела: канцлер А. М. Горчаков, дождавшись разгрома Франции в войне с Пруссией, объявил, что Россия более не считает себя связанной этой статьёй.

Николай I умер в феврале 1855 года, не дожив до падения Севастополя. Его царствование, начавшееся с подавления восстания во имя порядка, кончилось доказательством того, что порядок без развития держит страну ровно до первой большой войны.