«Шоковая терапия» и рыночные реформы (1992–1993)

Чтобы понять решения 1992 года, надо увидеть, в каком состоянии была экономика. К концу 1991 г. советское хозяйство находилось в состоянии распада. Цены были государственными и не менялись десятилетиями, а денег у населения накопилось гораздо больше, чем товаров в магазинах: возник товарный дефицит, при котором деньги есть, а купить нечего. Полки были пусты, работали талоны на сахар, масло, мыло, табак. Золотовалютные резервы к декабрю 1991 г. составляли считаные десятки тонн, внешний долг превышал 60 млрд долларов, а хозяйственные связи между бывшими союзными республиками рвались вместе с государством. Главное — не работал механизм. В плановой экономике завод получает задание, сырьё и покупателя от министерства. Союзные министерства исчезли вместе с СССР, а рынка, который распределял бы ресурсы вместо них, ещё не было. Предприятия оставались без поставщиков и без сбыта. Отсюда и суть спора о реформах: либо возвращать плановое управление (но управляющего органа больше нет), либо запускать рынок — и запускать быстро, потому что зима, а в городах нет продовольствия. Правительство Е. Т. Гайдара выбрало второе. Такой курс называют «шоковой терапией»: болезненные преобразования проводятся сразу и целиком, а не постепенно, потому что растянутая реформа, по мысли её авторов, даёт худший результат при той же боли.

Либерализация цен (2 января 1992). Государство перестало устанавливать цены на большинство товаров; продавец назначает цену сам, покупатель решает, брать ли. Механизм подействовал ровно так, как обещала теория: дефицит исчез — товары появились на прилавках. Но цена этого оказалась тяжёлой: за 1992 год цены выросли примерно в 26 раз, началась гиперинфляция, а сбережения людей в сберкассах обесценились почти полностью. Зарплаты и пенсии росли гораздо медленнее цен. Свобода торговли (указ января 1992). Разрешено торговать где угодно и чем угодно. Именно тогда появились уличные рынки и «челноки» — люди, возившие товар из-за границы в клетчатых сумках. Занятие выглядело жалко, но именно оно насытило страну одеждой и обувью и кормило миллионы семей, оставшихся без зарплаты. Приватизация (с 1992, руководитель — А. Б. Чубайс). Государственная собственность передавалась в частные руки. Первый этап — ваучерный: каждому гражданину выдали приватизационный чек (ваучер) номиналом 10 тысяч рублей, который можно было вложить в акции предприятия или в чековый фонд. Замысел — сделать всех совладельцами. На деле ваучер быстро обесценился инфляцией, многие продали его за бесценок, а чековые фонды нередко исчезали. Второй этап (с 1994) — денежный, а в 1995 г. прошли залоговые аукционы: государство брало у банков кредиты под залог акций крупнейших сырьевых компаний и, не возвращая их, оставляло акции банкам. Так сложились крупные частные состояния. Итоги к заданию 22 — их нужно уметь дать с обеих сторон. За реформы: исчез дефицит, заработали рынок и частная инициатива, появились частная собственность и конвертируемый рубль, страна избежала голода и карточной системы зимой 1992 года. Против: падение производства примерно вдвое за 1990-е, обесценение сбережений, резкое расслоение общества, невыплаты зарплат и пенсий, сокращение расходов на науку, медицину, армию, демографический спад. Спор о том, была ли альтернатива, историки ведут до сих пор, и именно поэтому в задании 21 просят тезис и аргументы, а не «правильное мнение».

Задание 21 просит тезис (обобщённое оценочное суждение) и два обоснования — одно на материале одного периода, другое на материале другого, либо два разных аргумента к одному тезису. Тема 1990-х идеальна для него, потому что здесь любое суждение требует доказательства. Как строить тезис. Он должен быть оценочным и спорным. «В 1992 году отпустили цены» — не тезис, а факт. «Реформы начала 1990-х позволили преодолеть товарный дефицит, но привели к резкому падению уровня жизни» — тезис: здесь есть оценка, которую надо доказать. Как строить обоснование. Каждое обоснование — это конкретный факт плюс объяснение, как он подтверждает тезис. Не «люди стали жить хуже», а: «за 1992 год цены выросли примерно в 26 раз, тогда как зарплаты и пенсии индексировались значительно медленнее, поэтому реальные доходы населения упали, а сбережения в сберкассах обесценились». Готовый разбор. Тезис: «Рыночные реформы 1990-х решили проблему товарного дефицита, но ценой обесценения сбережений и падения производства». Обоснование 1: после либерализации цен 2 января 1992 г. продавцам стало выгодно вывозить товар на прилавок, и дефицит, при котором за молоком и обувью стояли очереди по талонам, исчез в течение нескольких месяцев — значит первая часть тезиса подтверждается. Обоснование 2: гиперинфляция 1992 года обесценила вклады в Сбербанке, накопленные за десятилетия, а промышленное производство за 1990-е сократилось примерно вдвое, особенно в машиностроении и лёгкой промышленности — значит подтверждается и вторая часть. Три типичные ошибки. 1. Обоснование повторяет тезис другими словами. Проверка простая: если в предложении нет ни одной цифры, даты, названия или имени — это ещё не обоснование. 2. Факт взят не из того периода. К реформам 1992 г. нельзя приводить в доказательство пенсионную реформу 2018 г. 3. Тезис написан без оценки. Если экзаменатор не может спросить «а докажите», значит тезиса нет.

Учебник обычно начинает рассказ с 2 января 1992 года. Но чтобы понять это решение, надо посмотреть на предыдущие четыре месяца — тогда видно, что у правительства был не выбор «реформа или спокойствие», а выбор между двумя разными бедами. После провала августовского путча 1991 г. союзный центр удержал вывеску, но потерял рычаги. Республики одна за другой объявляли независимость, союзный бюджет перестал наполняться: налоги республики оставляли себе. 8 декабря 1991 г. в Беловежской пуще руководители России, Украины и Белоруссии подписали соглашение, в котором сказано прямо: «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает своё существование». 25 декабря М. С. Горбачёв сложил полномочия, и над Кремлём сменили флаг. Дальше начинается то, о чём в конспектах пишут редко, а понимать надо обязательно. Вместе с СССР исчезли Госплан, Госснаб и союзные министерства. В плановой экономике именно они решали, какой завод какому заводу отгружает металл, кому достанется хлопок и куда пойдёт готовая ткань. Предприятие не искало поставщика и не искало покупателя — их назначали. Теперь назначать стало некому, а рынка, который делает ту же работу через цену и договор, ещё не существовало. Хозяйство оказалось без диспетчера. Одновременно кончалось продовольствие в городах. Государственные закупочные цены были низкими, и колхозы придерживали зерно, ожидая, что цены поднимут. Магазины работали по талонам на сахар, масло, мыло, табак. Валюты на закупку зерна за границей почти не было: золотовалютные резервы к декабрю 1991 г. исчислялись десятками тонн золота, а по внешним долгам подходили сроки. Вот из этой точки и надо выводить причину: реформу начали в январе не потому, что так было удобно, а потому, что до весны хозяйство без диспетчера и без хлеба не дотягивало. Это и есть причинно-следственная связь, которую ждут в задании 19: распад союзных управляющих структур плюс товарный голод → решение немедленно запустить рыночный механизм, единственный оставшийся способ соединить производителя и покупателя.

Соглашение о создании Содружества Независимых Государств, 8 декабря 1991 г. — документ, которым оформлен распад СССР. Ключевая формула преамбулы: «Союз ССР как субъект международного права и геополитическая реальность прекращает своё существование». Заметьте юридическую точность: не «распускается» и не «ликвидируется», а «прекращает существование» — авторы уходили от вопроса, кто именно имел право его распустить. Выступление Б. Н. Ельцина на V Съезде народных депутатов РСФСР, 28 октября 1991 г. Именно здесь программа реформ была объявлена публично, вместе с обещанием сроков: «Хуже будет всем примерно полгода. Затем — снижение цен, наполнение потребительского рынка товарами, а к осени 1992 года, как я обещал перед выборами, — стабилизация экономики, постепенное улучшение жизни людей». Съезд дал президенту особые полномочия на год — право самому формировать правительство и издавать указы по вопросам экономики. Обещанные полгода не сбылись, и в 1992–1993 гг. эта фраза стала главным политическим аргументом против реформаторов. Указ Президента РСФСР от 3 декабря 1991 г. № 297 «О мерах по либерализации цен». Он и назначил дату: со 2 января 1992 г. большинство цен и тарифов становились свободными. Государственное регулирование сохранялось на узком списке — хлеб, молоко, детское питание, лекарства, топливо, транспорт, коммунальные услуги. Указ Президента РСФСР от 29 января 1992 г. № 65 «О свободе торговли». Он разрешил гражданам и предприятиям торговать практически в любом удобном месте без специальных разрешений. Из этого указа выросли уличные рынки у метро и «челноки» — люди, возившие товар из Турции, Польши и Китая в клетчатых сумках. Полезная привычка для заданий 13–14: у документа всегда смотрите дату и вид. «Указ» означает, что решение принял президент единолично, минуя парламент, — а это само по себе сюжет 1992–1993 годов.

В задании 22 просят аргументы для точки зрения. Реформы 1990-х — идеальный материал, потому что спор о них ведут не школьники, а профессиональные экономисты, и обе стороны опираются на факты. Позиция реформаторов. Е. Т. Гайдар в книге «Гибель империи» (2006) выстраивает такую цепочку: советское хозяйство к концу 1980-х не кормило себя само, зерно закупалось за валюту, валюту давал экспорт нефти; когда мировые цены на нефть упали, рухнула и вся конструкция. Следовательно, зимой 1991/92 года речь шла не о выборе модели, а о том, как не допустить голода в городах. Отпуск цен — единственный быстрый способ вернуть товар на прилавок: пока цена государственная и низкая, продавать невыгодно, и товар уходит «из-под прилавка». Позиция градуалистов. Ещё в 1990 г. группа С. С. Шаталина и Г. А. Явлинского предложила программу «500 дней»: сначала приватизация мелких предприятий, укрепление денег и создание рыночной инфраструктуры, и только потом освобождение цен. Логика обратная: если отпустить цены раньше, чем появилась конкуренция, то монопольный завод ответит на свободу не увеличением выпуска, а простым повышением цены — покупателю всё равно некуда идти. Именно это, по мнению критиков, и произошло в 1992 году. Взгляд со стороны. Американский экономист Джозеф Стиглиц, лауреат Нобелевской премии по экономике 2001 г., в книге «Глобализация и её тяготы» (2002) критиковал рекомендации, которые международные организации давали постсоциалистическим странам, и противопоставлял им постепенный китайский путь. Его довод: рынок — это не только свободная цена, но и суды, законы о собственности, работающие банки; если институты не готовы, освобождение цен даёт не рынок, а хаос и передел. Отечественная историография. Разбор политической стороны реформ — в работах В. В. Согрина («Политическая история современной России») и Р. Г. Пихои (многотомная «Москва. Кремль. Власть»), где решения 1992 года показаны не как чистая экономика, а как борьба правительства и Съезда народных депутатов. Заметьте главное: спорят не о фактах. И сторонники, и критики согласны, что дефицит исчез и что сбережения сгорели. Спорят о том, можно ли было получить первое без второго. Поэтому в сочинении по этой теме нельзя написать «реформы были плохие» — нужно сказать, чем вы измеряете результат.

Умение сравнивать спецификация называет отдельно, и эта тема даёт для сравнения готовый материал: в конце XX века из плановой экономики выходили десятки стран, но выходили по-разному. Польша: «план Бальцеровича», 1 января 1990 г. Вице-премьер и министр финансов Лешек Бальцерович провёл почти то же самое, что потом Россия: разовое освобождение цен, жёсткий бюджет, введение обратимости злотого. Спад и всплеск инфляции были, но короче, а с 1992 г. начался рост. Почему легче? В Польше уже при социализме сохранялось частное сельское хозяйство (крестьяне не были загнаны в колхозы) и множество мелких частных мастерских; там было кому откликнуться на свободную цену ростом производства. И само государство осталось целым — не разваливалось одновременно с реформой. Китай: реформы Дэн Сяопина с 1978 г. Полная противоположность по темпу. Сначала — деревня: семейный подряд вместо коммун, крестьянин отдаёт государству фиксированную часть урожая, остальное продаёт сам. Затем — двухколейные цены: плановая для планового объёма, свободная — для сверхпланового. Затем — особые экономические зоны для иностранного капитала. Крупная промышленность и банки десятилетиями оставались государственными. Результат — рост без обвала, но и без быстрой смены собственника. Россия, 1992 г. Здесь не было ни польского частного крестьянства, ни китайского целого государства с работающим аппаратом. Семьдесят лет сплошного планирования не оставили частного сектора, который мог бы подхватить спрос, а союзные управляющие структуры исчезли ровно в тот момент, когда началась реформа. Поэтому одинаковые по форме меры дали в Варшаве и в Москве очень разный результат. Вывод для экзамена. Сравнивая, ищите не «кто лучше», а при каких условиях мера сработала. Формулировка, которая приносит балл: «И в Польше, и в России цены были освобождены единовременно, однако в Польше сохранившийся частный сектор в сельском хозяйстве и торговле ответил на свободную цену ростом предложения, а в России такого сектора почти не было, поэтому свободная цена в первые годы вызвала прежде всего инфляцию».

Реформа 1992 года — не первый в нашей истории случай, когда государство после катастрофы разрешало рынок. Первым был НЭП, и сравнение этих двух переходов — сильный ход для развёрнутого ответа. В чём сходство. В 1921 г. X съезд РКП(б) заменил продразвёрстку продналогом: крестьянин отдавал фиксированную долю, остальным распоряжался сам. Разрешили частную торговлю и мелкое частное предприятие, а денежная реформа 1922–1924 гг. Г. Я. Сокольникова дала стране твёрдый червонец. Логика та же, что и в 1992-м: чтобы товар появился, у производителя должен быть интерес его продать, а у денег — цена. И там и там результат пришёл быстро: прилавки наполнились. В чём коренное различие. НЭП сохранял за государством то, что тогда называли «командными высотами»: крупная промышленность, транспорт, банки, внешняя торговля остались государственными, а частник допускался в торговлю и мелкое производство. Власть не собиралась расставаться с собственностью — и в конце 1920-х свернула НЭП без всякого труда, потому что отдавать было нечего. Реформа 1992 года, наоборот, ставила целью создать частную собственность на крупные предприятия: ваучерная, а затем денежная приватизация передавали заводы в частные руки навсегда. Отсюда и разная необратимость: НЭП сворачивается указом, приватизацию указом не отменишь. Формулировка для ответа: «И НЭП 1921 г., и реформы 1992 г. восстанавливали рыночный обмен после хозяйственной катастрофы и быстро устранили товарный голод, однако НЭП оставлял крупную промышленность и банки в руках государства и был свёрнут в конце 1920-х, а реформы 1992 г. передали крупную собственность частным владельцам, что сделало переход необратимым».